— Я сказал, не подходи, — слова вылетали из его рта, пропитанные ненавистью, в глазах горела ярость. Он выглядел как раненый зверь, загнанный в угол, который скорее прыгнет на штыки, чем примет помощь от других людей; как зверь, который медленно сходит с ума от боли и ненависти к миру, который так несправедлив к нему. Гермиона сделала еще один шажок к нему, заставляя попятиться и столкнуться спиной с каменной стеной. В его взгляде стоял страх, сменивший злобу. Чего ты боишься? Себя.lg...

Ты знаешь, что я лгу, когда говорю, что ничего не чувствую.lg...

Покушение на жизнь Гермионы Грейнджер после принятого законопроекта о дискриминации маглорождённых подрывает авторитет Министерства. До конца расследования к ней приставляют телохранителя, в чьих руках теперь находится её жизнь, репутация и сердце.lg...

– Проснись, Грейнджер. И она просыпается с полной уверенностью в том, что следующей ночью все повторится вновь, и капли рубиновой жидкости на ее руках тому явное доказательство. Кто же ты и почему я должна тебя спасти?lg...

Джинни пихнула Гарри локтем в бок, кивая в сторону балкона. — Я же говорила, что повесить омелу все-таки было хорошей идеей. Гарри лишь пожал плечами, но Джинни заметила легкую ухмылку на его лице.lg...

Он думал, что смог пережить все свои душевные терзания, когда вернулся из Франции, или это было просто самообманом? Чем бы это ни было, жизнь не становилась проще. Безысходность, сожаление или отчаянное желание избавиться от этого зверя внутри, терзавшего его душу, но он взял в руки блокнот в кожаном переплете и начал писать.lg...

Малфой не мог ответить себе на вопрос, что она с ним делала — это было выше его понимания. Когда она находилась рядом, ничто не было важно — существовала лишь она, ее тихий смех, нежные прикосновения и огромные глаза цвета некрепкого черного чая, что смотрели на него с таким доверием и верой, с которыми никто и никогда не смотрел. У его счастья были карие глаза. И больше ему было ничего не надо. А внутри все плавилось и искрилось, когда она была рядом.lg...