В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое шрам на лбу вдруг отчего-то начинает неистово напоминать о себе и разгорается под шестилетними швами так, как будто бы только-только полоснули скальпелем по коже. Легким, точным движением опытного медика. Так, что сначала боли совсем не чувствуешь, а потом кидает в самое пламя.lg...

После смерти своего отца Зенин Наоя становится новым главой клана. Единственное, что омрачает правление молодого тирана, помешанного на чистоте своего рода, — младшая сестра, рожденная без проклятой энергии. Когда порог дома Зенинов переступает воспитанник клана Годжо, в голове у Наои моментально созревает план, позволяющий сразу убить двух зайцев: породниться с могущественным кланом и избавиться от бесполезной сестры, торчащей бельмом на глазу.lg...

Это было спрятано где-то на задворках памяти. В неясных обрывках, которые теперь мало-помалу начинали оживать - тягучий сладкий запах яблок в карамели, желтые пятнышки светлячков в траве, отдаленный грохот барабанов. Когда-то это все оставалось в навсегда забытом детстве. Теперь же проявлялось вновь.lg...

Юный глава клана Годжо со всей своей непосредственностью делится с ней белой курткой «проблемного студента» в морозные вечера, бережно латает ее раны и каждый раз обнимает только крепче, когда посреди ночи Маки начинает задыхаться, не в силах выдержать взгляд желтых мертвецки-холодных глаз Май, раз за разом повторяющих свою мантру-приказ. «Уничтожь все, сестрица. Все, до последнего».lg...

Шрам на лбу хочется оттереть голыми руками, отскрести ногтями, может, даже коснуться его лба губами - мягко и коротко. Но вместо этого Маки решительно совершает самую страшную ошибку.lg...

Двум молодым дьяволам лучше не пересекаться.lg...