Кейшо внезапно просыпается в неизвестным для него мире. Это ставит его в тупик.lg...

—Простуда, извини,— усмехается Кайзер. Адалин указывает на уголок рта, и Михаэль тянется к нему, размазывая кровь по щеке. —И кем простыл?—выгибает бровь Краузе. —Неважно. —Как скажешь. Тебе бы или признаться поскорее, или сделать операцию. Учитывая твои планы на футбол, я бы выбрала второе. —Ты бы как поступила на моем месте? —Не знаю. —Почему? Адалин поджала губы, отвернулась и вздохнула: —Потому что я никогда не смогу быть на твоем месте. //после ханахаки на теле остается татуировкаlg...

— Ты спасла меня только чтобы подавить свое чувство вины, — Саэ не двигается, прожигая взглядом землю. — Неправда! — восклицает Амэя так, что кицунэ приходится прижать уши. — Я сделала это, потому что... Потому что так правильно. — Все у вас, людей, правильно или неправильно, — раздраженно выплевывает Итоши. — То, что я укусил тебя за руку — тоже правильно? Мама учила подставлять щеки под хлесткие удары. Не защищаться. — Не нравлюсь — уходи. — Не уйду. С тобой что-то не так.lg...

Хаяси лучезарно улыбается, и Рин замирает на секунду. Чувство, будто эта улыбка уже высечена на его ледяном сердце. Он сжёг бы ей кроссовки, чтоб она больше никогда не заявлялась на порог квартиры, но все равно знает, что она придет даже босиком. К нему. И он не может не смотреть в ее доверчиво искрящиеся глаза, потому что её взгляд притягивает все внимание, заставляет внутренности плавиться, жаром ломает ребра. И когда Рин впервые обнимает ее, Хаяси тихо смеется.lg...