Я перестал доверять людям не в тот день, когда меня предали. Это было бы слишком просто и даже банально. Я перестал доверять им гораздо раньше — в тот момент, когда понял: человек может говорить правду и всё равно лгать. В нашем городе не происходило ничего необычного. Те же лица в лифте, те же вежливые кивки, те же фразы: «Как дела?» — вопрос, на который никто не ждёт ответа. Мы жили, будто между нами был тонкий слой стекла: мы видели друг друга, слышали, иногда даже прикасались, но по-настоящему никогда не соприкасались. Я работал архивариусом. Работа идеальная для тех, кто устал от людей: старые документы, пожелтевшие письма, чужие жизни, давно закончившиеся. Бумаги не врут — они просто молчат. В отличие от людей. Каждый день я наблюдал за коллегами. Мария улыбалась так тепло, что хотелось верить: она искренняя. Но я видел, как эта же улыбка исчезала, стоило кому-то отвернуться. Андрей всегда помогал, был «надёжным». Потом я узнал, что он ведёт список тех, кому должен и кто должен еlg...