А потом он открыл глаза. И ослеп вновь: лучи заходящего солнца сомкнулись над головой, пробиваясь сквозь тёмную дымку вокруг его тела — его ли? — и он зажмурился, совсем как при жизни, когда тепло ещё касалось его лица. — Я, — заговорил он и впервые за долгое время ощутил, как шевелятся собственные губы. Безумно хотелось пить. Тьма слушала. — Я… — попытался он вновь, оглядываясь вокруг — горы — он всегда ненавидел горы. И больницы. — Я умер?lg...