Императрицу окружали женщины — мужчины никаким образом не должны были присутствовать при подобных обстоятельствах, а если бы появилась, например, угроза жизни матери, то к ней отправили бы лекаря, чтобы он диктовал порядок действий через ширму, — повитухи, каждая из которых знала своё место в этом организованном хаосе. Роды являлись непредсказуемым, однако вполне категоричным событием: либо результат был хороший, либо совсем нет.lg...

Руки Мэй двигались эфемерно, а вот глаза, напротив, незазорно исследовали лицо мужчины. Ниндзя чуть подвинулся на татами, чтобы повернуться к девушке. Он поднял голову, сразу отвечая зрительным контактом на её безмолвие. Кицунэ приняла своеобразное приглашение и присела на коврик, теперь находясь в его поле видимости. После короткой паузы, девушка вдруг выдала: — Не двигайся, — тихо произнесла она, пробно коснувшись ближайшей пряди. — Я хочу тебя заплести.lg...

В миг она налетела на Кадзу, крепко его обнимая. Он ответил лёгким объятием. — Кадзу… Я… — Не нужно, старательная. Понял всё. — Спасибо тебе. Большое, — она глубоко поклонилась мужчине. Единственному, кто понял её желания по одному взгляду. По возвращению домой, Мэй сдерживала слёзы. Слёзы счастья. Этот день останется у неё в памяти навсегда.lg...

Девушка ласково протянула руки к его лицу, убирая чёрные настырные прядки волос, как всегда падающие на лицо. Сумико заметила это, и начала тихо хихикать. Мэй шёпотом молвила, — Тише... Разбудите отца, — на удивление ни диалог мамы и дочки, ни прикосновение к лицу, не потревожило его как всегда чуткий сон. Видимо на этот раз он чрезмерно устал.lg...