Мэй Хаттори и Кадзу Наито - фанфики

Девушка ласково протянула руки к его лицу, убирая чёрные настырные прядки волос, как всегда падающие на лицо. Сумико заметила это, и начала тихо хихикать. Мэй шёпотом молвила, — Тише... Разбудите отца, — на удивление ни диалог мамы и дочки, ни прикосновение к лицу, не потревожило его как всегда чуткий сон. Видимо на этот раз он чрезмерно устал.lg...

Скупой на слова, Кадзу не говорил о чувствах – показывал. Поцелуи, легкое касание рукавов кимоно, забота и то, как он внимал рассказам Мэй за чашкой чая, говорило о чувствах куда больше, чем слова. Что есть слова? – пустота, пошлость, трата времени, порой неискренность… Прикосновения говорили куда откровеннее – щеки, краснеющие от цепких взглядов, сбитое от поцелуев дыхание, мурашки – самый честный ответ на чувства.lg...

В миг она налетела на Кадзу, крепко его обнимая. Он ответил лёгким объятием. — Кадзу… Я… — Не нужно, старательная. Понял всё. — Спасибо тебе. Большое, — она глубоко поклонилась мужчине. Единственному, кто понял её желания по одному взгляду. По возвращению домой, Мэй сдерживала слёзы. Слёзы счастья. Этот день останется у неё в памяти навсегда.lg...

– Скажи, что тебе нужно. Вслух, горячая. От такого тона мужчины у Мэй сердце делает тройной кульбит. Она нервно выдыхает, чувствуя слабое движение пальцами внутри себя.lg...

Руки Мэй двигались эфемерно, а вот глаза, напротив, незазорно исследовали лицо мужчины. Ниндзя чуть подвинулся на татами, чтобы повернуться к девушке. Он поднял голову, сразу отвечая зрительным контактом на её безмолвие. Кицунэ приняла своеобразное приглашение и присела на коврик, теперь находясь в его поле видимости. После короткой паузы, девушка вдруг выдала: — Не двигайся, — тихо произнесла она, пробно коснувшись ближайшей пряди. — Я хочу тебя заплести.lg...

Холодная зима. Постоялый двор. Медленно кружа, на землю тихо опускаются снежинки. Завороженно следит за их танцем девушка, зябко кутаясь в шерстяную накидку. Он уже давно должен был получить письмо. Придёт ли? А придёт - будет ли рад видеть?lg...

Лишь на одно мгновенье, на короткую секунду, когда Кадзу вновь поцеловал ее в лоб, ей показалось, что она увидела поляну. А на поляне этой самый красивые цветы. "Мы нашли их, Кадзу... Мы их нашли. Вдвоем. Вместе".lg...

История любви Кадзу и Мэй. Красивая и тихая. Она упорно тренируется, но вечерами проливает слёзы по тому, кто научил её быть нежной и сильной одновременно. Он так редко говорит, но так ярко проявляется, когда речь заходит о ней. Она учится волшебству, он учится любви.lg...

Знакомая история от лица Кадзу. Или всё же незнакомая?lg...

С каждым новым превращением Мэй все тяжелее и тяжелее понимать, кем она является на самом деле. Но, к счастью, рядом всегда есть кто-то, кто непременно поможет ей вспомнить...lg...

Мэй не понимает, почему Кадзу стал таким холодным к ней. Почему перестал прикасаться, ограничиваясь взглядами. Однажды её терпению пришёл конец.lg...

На улице всё стихло. С крыши на отлив окна падали капли воды, создавая удивительно приятный звук. Где-то летали птицы уже собираясь улетать на юг. Деревня была наполнена шумом и криком. И даже здесь, в самом её конце всё было прекрасно слышно. Где-то бегали дети, где-то перекрикивались старшие. Наконец-то всё успокоилось. .lg...

Мэй, наконец, обрела дом. Часть клана, часть леса, принявшая свою природу. Природу кицунэ... Эпоха Волка в империи Нойрё длится уже год, но за проклятыми горами кровавые последствия правления нового императора превратились в эхо. Отголоски минувшего противостояния тьме остались не только в памяти. Не печать, а след без образа. След, ставший новой угрозой.lg...

– Хотела бы я, чтобы это было правда, – тихо шепчет Мэй, взмахивая рукой. Созданная ей иллюзия медленно тает, подобно туману, и последнее, что она видит – это его искренняя улыбка. Кицунэ тяжело вздыхает, опускает голову. Шепчет тихо, едва различимо, – Ведь тебя нет в живых уже пять столетий.lg...

Императрицу окружали женщины — мужчины никаким образом не должны были присутствовать при подобных обстоятельствах, а если бы появилась, например, угроза жизни матери, то к ней отправили бы лекаря, чтобы он диктовал порядок действий через ширму, — повитухи, каждая из которых знала своё место в этом организованном хаосе. Роды являлись непредсказуемым, однако вполне категоричным событием: либо результат был хороший, либо совсем нет.lg...

-Хочу, чтобы говорила, молчала... Запах твой на себе чувствовать, смелая... Слегка завуалированное признание, не так ли?lg...

Поднявшись к двери, она обернулась. Синоби медленно шел к себе. Тоска окутала её разум. Сейчас больше всего на свете она не хотела оставаться одной в этом доме. Наедине со своими мыслями.lg...

В клетке – словно хищник изворотливый и хитрый. За прутьями, как самый опасный негодяй на свете...lg...

Кадзу любил разрушать. Только вот сам не заметил, как сломался.lg...

Она зажмурилась, потерев болевшие веки, огляделась и чуть не ахнула от восторга. Звук не вырвался — воздух застрял где-то внутри, захлёстнутый трепетным чувством. Перед ней, среди камней, лазурью раскинулось озеро кристально чистой воды. Солнечные лучи освещали зеркальную гладь, пропускаемые через круглые прорехи в высоком каменном потолке. От горячей воды тянул пар, и зелёные кусты, гревшись по берегам бирюзовой чаши, расцвели на зло зиме, презрев холода и северные ветры.lg...