Лето две тысячи пятнадцатого года Инхо запомнил дождливым, но ночь, когда его выкинули из белого лимузина с темными стеклами и бросили на асфальт, была ясной. До того, как случайный прохожий снял с его глаз повязку, Инхо услышал пение уличного музыканта и звуки игры на гитаре.lg...

— Сегодня вы сказали, что верите в меня, — Кихун перевёл дыхание. Он с трудом собирался с мыслями. — Когда мы поняли, что будем играть не в соты, и что я облажался… в-вы сказали, что продолжаете верить в меня.lg...

Порой Кихун слишком добрый. Добрый к единственному человеку, которому он не должен был здесь доверять. Инхо больше не может этого выносить.lg...

Кихун сто раз прокрутил в голове игру в цветок мугунхва за последние три года; он скорее забудет свою улицу в Ссанмундоне, где родился, вырос и где жил до смерти матери, чем забудет это поле. Он должен быть ко всему этому готов… но, когда он в очередной раз замирает на «красном свете», то понимает, что у него дрожат коленки.lg...

Кусок из жизни Инхо, который больше не был игроком номер сто тридцать два, но еще не стал Ведущим.lg...

Сану видит сон - абсурдное видение с обещанием выхода из ситуации.lg...

Что-то болело вместе с раной от пули в плече. Пожалуй, он бы сейчас держался лучше, если бы не узнал, кто такой Ведущий.lg...

Кихун видит совершенно нелепые сны про детские игры. Нелепые? Да нет, не то. Совершенно кошмарные сны.lg...