Он думал обо всех частях, оставленных позади. Обо всех новых фрагментах — собранных и пришитых друг к другу. Образующих пёструю мозаику из чего-то неожиданного. Такого, что его родители и представить для него не могли. Но ему нравились эти неровные стежки и несочетающиеся лоскуты ткани. Постепенно они делали его снова целым. Держа напёрсток, она вручила ему иголку и нить. Вместе они создали нечто из всего, чем вынуждены были пожертвовать.lg...

После трёх лет обучения целительству Гермиона стала работать в больничной палате в одном из убежищ. В ночные смены было одиноко. До одной ночи.lg...

— Ты великолепна, — сказал он, ослепительно улыбнувшись. — И что я делал до твоего появления? Чему ещё ты могла бы меня научить? Гермиона почувствовала, что начинает краснеть, поэтому сделала ещё один глоток из бокала. Крепкий джин с тончайшим намёком на вермут — всё, как она любила. Вскинув глаза на бармена, она обнаружила, что он наблюдал за ней. — Много чему, я полагаю.lg...

— Ох, да ладно вам, — говорит Блейз. — С каких пор друзьям непозволительно обсудить парочку кинков? ▪︎ Когда непринуждённая беседа между коллегами (не друзьями!) выявляет сексуальную совместимость Гермионы и Малфоя, у девушки быстро заканчиваются причины удерживать их профессиональные отношения… в строго профессиональных рамках. ▪︎lg...

Была середина семестра, когда Драко стал подозревать, что Поттер жульничает. Его Напиток живой смерти вышел практически идеальным, и Слизнорт рассыпался в похвалах. Из чистого любопытства Драко взглянул на своих однокурсников. Большинство из них, похоже, радовались успеху Золотого мальчика, но была одна ученица, чьё лицо выглядело объятым пламенем. Грейнджер смотрела на своего друга с яростью.lg...

Когда он был с ней, ему становилось легче. Боль прямо за рёбрами была хуже любого проклятия, которое он когда-либо получал. Хуже любого удара кулаком или ногой. Эта боль была беспрестанной. Но когда он мог прижимать её к себе, когда мог целовать её снова и снова, как будто можно было просто быть вместе — эта боль притуплялась.lg...

Год назад Драко проснулся в Запретном лесу в одиночестве. Теперь он зачаровывает свои волосы в тёмный цвет, чтобы сохранить анонимность, и играет на гитаре, пытаясь отвлечься от чувств к бросившей его ведьме. И это отлично работает. До тех пор, пока он не замечает в толпе её лицо.lg...

Он догадывался, что Гермиона, скорее всего, не оценит остроумное замечание по поводу того, что использование его бёдер в качестве своего трона отличается от просто ‹сидения›, поэтому оставил эту шутку при себе и потянулся за палочкой, стараясь двигаться как можно меньше. Это было труднее, чем он ожидал.lg...

Скрытые двери, потайные коридоры и движущиеся лестницы — обычное дело в Хогвартсе. Так почему же Драко кажется, что замок загоняет его в запертые комнаты с Гермионой Грейнджер?lg...

В перерывах между миссиями одиноко. После того как его раскрыли, а мать погибла, у него остались только убежища. Но всегда ненадолго. Дождливая ночь. Промокший и уставший, он нуждается в чём-то — или ком-то — чтобы исцелиться. Снаружи и внутри. И тогда он идёт в единственное место, где ему хочется быть.lg...

В его кармане лежал портключ, завёрнутый во влажный носовой платок. Существовал лишь один целитель, которому он доверял. Лишь один целитель, которого он хотел увидеть. Он глубоко дышал, фокусируясь на магии внутри себя, чтобы собрать её всю воедино. Отдохну позже, — пообещал он себе и круто развернулся на месте, мысленно представляя узкую улочку и пыльный паб. Не заботясь о том, что может расщепиться во время аппарации, потому что она смогла бы исцелить это. Она всегда это делала.lg...

Это девичьи посиделки в баре, и у Луны есть волшебные очки, которые могут помочь Гермионе найти мужчину мечты. Но Гермиона не ищет кого-то особенного, она просто хочет встретить парня, который классно целуется.lg...