Айко больна. Смертельно — телом и душой. А юный Сатору, в наказание за то, что позволил себе быть Богом, обречён считать её синяки. Засыпать у её постели, чтобы на рассвете снова поправлять сползшее одеяло, стирать алые капли с её губ и слёзы, греть её ледяные пальцы — и ждать. Ждать, когда боль, которую он не в силах забрать, хоть ненадолго отпустит её. Но Айко не позволяет себе плакать. И Сатору, конечно, не тот, кто пришёл её утешать.lg...

— Ты убьёшь меня? — она уже почти приняла такой исход. Тело — всего лишь плоть, обречённая на разложение. Он нашёл её, последнюю из кровного ему клана, единственную, кому позволено продолжить его род. Цель оправдывает грех, если за ним стоит желание вернуть утраченное. Смерть — это дозволение пасть и принять своё предназначение. — Ты умрёшь, — он делает паузу, — но быть моей не перестанешь.lg...

Момент потери невинности часто наступает с осознанием: будущее — это заранее обещанная гибель. После катастрофы в сибирской глуши остаются только двое выживших. Последний приказ — вернуть Мотылька на родину. Однако программа даёт сбой. Зимний Солдат инициирует новую цель: выжить.lg...

— Мой брат станет тебе мужем. — молвит ледяным тоном Видия Басу. Было почти наивно надеяться на то, что дочь предателей, так просто отдадут тому, кто дал бы ей свободу, как своей жене. Прозванный палачом, что нёс возмездие своим клинком — Доран Басу лишь алчно усмехнулся, застыв в тени комнаты, где его янтарные глаза горели среди тьмы ярче пламени...lg...