Денис искренне пытается простить своего отца, забыть прошлые обиды, но даже через несколько десятилетий он вроде бы смотрит на Сашу Романова, радушно протягивающего тарелку с пышками, а видит лишь Шуру Думского, с озверевшим выражением лица пихающего ему в руки мятые купюры – он не единожды заставлял своего ребёнка покупать ему дурьlg...

Миша смотрит на искажённое гримасой боли родное лицо, на то, как Данила пытается приподняться на локтях, но из-за слабости у него это выходит не с первого раза, и Москве кажется, будто он видит самого себя лет 750 назад. Сразу вспоминает все те разы, когда горел сам, и понимает, что никогда не хотел чего-то подобного для своего ребёнкаlg...