– Мистер Джей, что я могу сделать для тебя? Все-все-все, все, что угодно, ты только скажи… - Тихо мурлыкая, Харли уложила голову на его колени и невольно, неосознанно вздрогнула, когда металлический лязг прозвучал прямо над ее ухом. - Хочешь оказать мне услугу, Тыковка? – Его голос звучит так же отстраненно, мрачно, совсем бесстрастно, безразлично, но даже это заставляет Харли мгновенно поднять голову, преданно уставившись на Джокера. - Убей себя ради меня, Харли.lg...

- Я ненавижу делиться тем, что принадлежит мне, любовь моя, разве ты настолько глупа, чтобы не понимать этого? – Голос звучит до абсурда елейно, Джей проводит кончиками пальцев вдоль скулы, Харли из последних сил наблюдает за ним, невыносимо желая попробовать вкус собственной крови, которой теперь измазаны его губы. – Неужели ты, безмозглая сука, не врубаешься, что впредь я прострелю твою маленькую, милую головку, если еще хотя бы раз увижу, как ты без моего ведома ублажаешь кого бы то ни было?!lg...

- Будешь ли ты жить для меня, мистер Джей? – Харли спрашивает очень тихо, неожиданно для самой себя, обессиленно пищит, будто крошечный, жалкий котенок, безжалостно придавленный тяжелым ботинком. И, пожалуй, впервые в жизни безумной Королеве Готэма действительно страшно, впервые в жизни она боится умереть, боится поверить, осознать, что она и правда всего лишь кукла, игрушка, приторно-сладкая конфета для безумного ребенка, который в любой момент может заменить ее другой.lg...

Королева доверчиво поднимает вверх бледную ладошку, задерживает ее против лунного диска... И луна исчезает.lg...

Безумная Королева смеется навзрыд, откидывает волосы назад, позволяя им свободно струиться по испещренной синяками спине, упирается ладошками в бледную грудь и выгибает спину. Сама задает сумасшедший темп, снова срывается на крик, выгибается еще сильнее, настолько, насколько позволяет изящное тело, выгибается еще и еще, почти до хруста костей, чувствуя, как ледяные пальцы до боли впиваются в бедра…lg...