Художник морщится, а уголок губ подрагивает в злорадной усмешке, и Уэнсдей думает, что ему стоит делать так почаще. — Хочу, чтобы ты признала… — он стремительно приближается, позволяя своим в меру пухлым губам скользнуть по гладкой щеке пленницы, — я уже давно занял его место.lg...

Если в дело включается Блейз Забини, то делает это качественно и основательно. Правда, порой даже ненамеренно, но кого это волнует.lg...

— Тише, — ладонь ложится на поясницу, оглаживая сквозь ткань пылающую кожу, — ты ведь не хочешь, чтобы нас нашли? Хриплый голос затрагивает нечто глубоко внутри, отчего мурашки шершавой пленкой липнут к коже. И Уэнсдей молчит — уничтожительно громко молчит — мысленно простанывая выжженное на языке имя с каждым новым прикосновением Ксавьера.lg...

Пришла моя очередь стать кукловодом. А тебе — моей марионеткой.lg...

Аддамс не знала страха, она никогда не чувствовала бегущих мурашек по коже. До этого дня. До того момента, как услышала свое имя, слетающее с уст художника. — Покажи мне, — требовательный голос всегда был ее сильной стороной, никто еще не ослушался, ни разу, — покажи свои пытки.lg...