Шрам на животе у Вари был похож на бледную молнию, застывшую в попытке разорвать кожу. Иногда, когда лил дождь или слишком долго стояла жара, он ныл тупой, глубокой болью — напоминанием. Напоминанием о том, что Билли Харгров выжил. Что его вытащили из той липкой, красной пустоты, цепляясь за его душу буквально зубами. Варя заплатила за это куском плоти, когда что-то из Изнанки, цепляясь за Билли, рвануло её на себя. Но это того стоило. Все тогда стоило того. Векна был повержен, врата запечатаны навсегда — по крайней мере, они на это надеялись. Хокинс, точнее, то, что от него осталось после последнего «землетрясения», медленно зализывал раны. Они все разъехались, выросли. Попытались начать всё с чистого листа. Но чистота — понятие относительное, когда на твоём листе уже пролито столько чернил ужаса.lg...