– Ангел, – абсолютно серьезно выговаривает Левин, не разрывая объятий, а его голос бархатной удавкой заползает под платок и сворачивается вокруг шеи. Ни малейшей очарованности не звучит, предельная сосредоточенность, и ладони на талии такие же идеально выверенные по тяжести и дозволенности. – Я помню, что было той ночью. Ангелина обнимает крепче, обвивает руками шею, выслушивает эту бесконечно длинную исповедь из семи слов, не моргая, и закрывает глаза. Колдовстворец!aulg...